Обмен учебными материалами


Если жизнь разбита, помолвка не состоялась, а денег почти не осталось — не стоит унывать. Мэдди Мур предпочитает начать все заново и уехать в маленький городок, где ей достается в наследство 13 страница



Хлоя посмотрела на сестру и закатила глаза.

— Уйми уже свой оргастический пыл.

— Не обращай внимания на Хлою, — посоветовала Тара. — Боже правый, она просто завидует.

— Я сейчас поправлю твою мертвую тушку, — не осталась в долгу Хлоя. — Ты хочешь сказать, что сама не завидуешь? У Мышки определенно был оргазм, а у нас с тобой на этом месте — огромный замок.

— Сладкая, как можно скучать по тому, чего ты даже не помнишь.

Мэдди вздохнула:

— На самом деле завидовать особо нечему.

— Ага, — Хлоя вскинула голову, — неприятности в раю? Что случилось? Только не говори, что у него маленький… Я видела, как его обтягивают джинсы.

Тара поперхнулась чаем.

— О, как будто ты не заметила. — Хлоя опять повернулась к Мэдди: — Прежде чем мы выясним, почему ты насупилась, не можем ли мы хотя бы узнать несколько пикантных деталей? Матерится ли он в постели? Хорошо ли он работает языком? Пожалуйста, скажи, что это так!

Он так хорош, подумала Мэдди, и по телу побежали мурашки от одного только воспоминания об этом.

— Так нечестно. — Хлоя сгорбилась на своем стуле и надула губы. — Я вот хорошо работаю языком, но не могу заняться оральным сексом без очередного приступа астмы.

— Знаю, я пожалею о том, что задала этот вопрос, — начала Тара, — но все же откуда ты знаешь, что у тебя хорошо получается?

— Я тренировалась на кабачках. Что? — вспыхнула она, когда сестры прыснули. — Ты сама спросила.

Тара почесала висок, словно стараясь избавиться от возникшего в голове образа.

— Так что все же случилось? — спросила она Мэдди, явно пытаясь сменить тему. — Что у вас с Джеком происходит?

— Я происхожу, — несчастным голосом призналась Мэдди. — Я позволяю своему прошлому диктовать правила моему настоящему и, вероятно, управлять моим будущим.

— Чё-чё? — переспросила Хлоя.

— Я встретила его отца. Его не назовешь приятным человеком, между прочим. И я узнала, что когда Джекс в ярости, он становится очень спокойным. Как затишье перед бурей.

— О, сладкая, — Тара забрала вязание у Мэдди, чтобы взять ее за руку, — Это еще не значит, что буря грянет.

— Я знаю. — Вроде как.

— И у нас всех есть прошлое, — заметила Хлоя, на удивление без тени сарказма. — И бывшие.

— И это я тоже знаю. Просто я поняла, что каким бы открытым и спокойным он ни казался, за этим стоит нечто большее — гораздо больше, чем он мне демонстрирует. Я устала играть в игру, правил которой не знаю. Пусть сам с собой играет. — Мэдди сделала паузу. — Да, звучит как-то странно.

— Зато какой простор для фантазии! — отозвалась Хлоя.

— Я бы посоветовала тебе притормозить, — сказала Тара. — Ты развлеклась с ним, получила удовольствие, ну и хватит пока.

— Но…

— Поверь мне, — продолжила Тара, — сдать назад, до того, как ты упала — самое разумное. — Она встала и вернулась к столу с яблочным пирогом и квартой ванильного мороженого. — Это мой утешительный яблочный пирог. В нем миллион калорий, но он панацея от всего. От финансовых проблем, ран в сердце — от чего угодно.

Сестры взяли по огромному куску пирога и по порции мороженого.

— Ну и ну! — воскликнула Хлоя. — Мэдди, твоя еда соприкасается.

— Заткнись. — Теплая, маслянистая корочка пирога таяла во рту, и Мэдди постанывала от удовольствия.

— Итак, до Рождества осталась неделя, — провозгласила Хлоя с набитым ртом.

Мэдди отложила вилку, парализованная отчаянием.

— Милая, — Тара покачала головой. Как ни странно, она казалась расстроенной, — все упирается в деньги. Наши кредитки опустошены. У нас ничего нет в запасе. Мы покончим с необходимым ремонтом и выставим отель на продажу. Так будет лучше.

Загрузка...

— И к тому же вам обеими не терпится отсюда уехать, — тихо произнесла Мэдди.

— И это тоже, — не стала отпираться Тара.

Хлоя взяла Мэдди за руку:

— Пойдем, вернемся в коттедж, зажжем гирлянду на елке Чарли Брауна и споем плохие рождественские песни. У меня есть новая фирменная маска для лица, которую надо опробовать на вас, девочки. Она отлично борется с мелкими морщинками.

— У меня нет морщин.

Хлоя погладила ее руку.

— И напомни мне, чтоб я не забыла сказать тебе, чтобы ты проверила зрение.

На следующее утро Мэдди открыла глаза и рассмеялась. Она снова заснула за вязанием и запуталась в пряже. И снова они с сестрами лежали под елкой, как выводок котят. Она отползла от посапывающей Тары и освободилась от ниток. Новый шарф был закончен прошлой ночью, и каким бы красивым он ей ни казалась, она была вынуждена признать — это был самый кривой из ее шарфов.

— Ладно, когда-нибудь я все-таки набью руку.

Хлоя села, и при взгляде на сестру у Мэдди буквально отвисла челюсть. Тара была не лучше.

— Почему у тебя зеленые волосы?

— Что? — Хлоя потрогала свои волосы. — Что?!

— А лицо белое.

— Боже! У тебя такое же! — вскричала Хлоя, указывая на Тару.

Это была словно дурная игра в жмурки. Они все бросились в ванную и стали расталкивать друг друга у зеркала.

У всех кончики волос были зелеными, а на лице, словно глина, застыла растрескавшаяся косметическая маска.

— О Господи, — застонала Тара и накинулась на Хлою, — это все ты виновата!

Хлоя всплеснула руками:

— И почему вину всегда возлагают на самых маленьких и безответных?

— Потому что ты на самом деле виновата? Ты же сказала, что маска за ночь впитается.

Хлоя уговорила их попробовать новый кондиционер, который она сделала из водорослей и авокадо.

— Должно быть, испортилась. Ладно, только без паники.

— И что же, я теперь должна щеголять зелеными волосами?

Мэдди склонилась над раковиной, оттерла остатки маски с лица и почистила зубы. Хлоя и Тара последовали ее примеру. Затем они просто долго пялились друг на друга, пока кто-то не позвонил в дверь.

Мэдди подошла к двери.

На пороге стоял Джекс с подносом, на котором дымились четыре порции горячего кофе. При виде Джекса что-то оборвалось у нее внутри. Но это теплое чувство немедленно сменила доза холодной отрезвляющей реальности. Она понятия не имела, что между ними сейчас происходит.

На нем была его обычная сексуальная униформа — джинсы, ботинки и просторная теплая толстовка с капюшоном. Не хватало только легкой полуулыбки. Он протянул Мэдди кофе.

— Что касается отца и моей бывшей, — произнес он, сразу перейдя к главному, — я не говорил о них, потому что они оба больше не имеют отношения к моей теперешней жизни. Мы не поддерживаем связь, у нас нет общих, милых сердцу воспоминаний. И те и те отношения окончились плохо, так что, уж поверь мне, там нет ничего такого, о чем бы тебе хотелось услышать.

Что ж, справедливо. С отцом у нее очень хорошие отношения, но о ее отношениях с Алексом вряд ли кому-то было бы приятно слышать.

— Прости. Я слишком бурно отреагировала. — Мэдди робко улыбнулась. — Наверное, мне все еще надо учиться доверять людям. Но, согласись, я правда не слишком много знаю о тебе.

Он бросил на нее теплый взгляд:

— Мы это исправим.

Из всего, что он ей дал — время, обновленное чувство уверенности в себе, дружбу и не только — это был, пожалуй, самый значимый подарок.

— Было бы здорово, — ответила Мэдди, — узнать друг друга еще лучше.

— Может, стоит начать с признания, почему у тебя зеленые волосы?

— Вообще-то из-за Хлои. Заметь, волосы отлично сочетаются с моим шарфом.

— Тут вообще много зеленого, — согласился Джекс. Она сняла с себя шарф и замотала, вокруг шеи Джекса. Держась за концы, она шаловливо привстала на цыпочки и коснулась губами его губ.

— Он немного кривоват, но я считаю, что в этом и есть его уникальность. А еще он теплый.

— Напоминает тебя, — тихо сказал Джекс, положив руки ей на талию и притянув к себе. — Такую уникальную и теплую.

Мэдди снова его поцеловала.

— Спасибо за кофе. И особенно за то, что ты так терпелив со мной.

Джекс еще крепче сжал ее в объятиях, когда она попыталась высвободиться.

— Значит, мы зарыли топор войны?

— Думаю, да. Мы с тобой… — Что? Что они-то? Мэдди понятия не имела, что он хочет от нее услышать.

Джекс долго смотрел на нее.

— Я бы хотел, чтобы наши отношения развивались, Мэдди. Чтобы мы больше разговаривали и лучше понимали друг друга. А ты?

Мэдди смотрела на него, чувствуя, что не на шутку взволнована. Он не только без тени паники и страха сказал, чего хочет — он еще и спросил, что нужно ей.

— Согласна. Только я бы еще добавила побольше того, чем мы занимались вчера у тебя дома, пока не объявился твой папочка.

Впервые искренне улыбнувшись и рассмеявшись, Джекс прижал Мэдди к себе и поцеловал в висок. Провел рукой по волосам, слегка потянул за зеленые кончики. Легкая улыбка вес еще играла на его губах — та самая, от которой Мэдди каждый раз теряла голову.

Рядом с ними появились ее сестры, такие же зеленоволосые и прекрасные. Джекс предложил им кофе, который был с благодарностью принят.

— Надо, чтобы у тебя был клон, — сказала Хлоя, сделав глоток кофе. — Чтобы другие женщины не чувствовали себя обделенными. Чем мы сегодня занимаемся?

Мэдди точно знала, чем хочет заняться она. Джексом.

Но его сверхспособности на сегодня явно себя исчерпали.

— Красим, — ответил он Хлое. — Причем весь день. Вот черт.

И они красили.

И красили.

Ну, вернее, Тара и Мэдди красили. Хлоя работала над своей линией косметики.

Джекс трудился на улице, далеко от них, что-то пилил и строгал. Ближе к вечеру руки Мэдди превратились в две вареные макаронины.

Хлоя, неутомимая, как всегда, куда-то укатила на закате на своей «веспе».

— Держись подальше от неприятностей! — крикнула ей вслед Тара и, покачав головой, вздохнула. — Нет, это ей не под силу. — Она повернулась к Мэдди: — У меня вечерняя смена в кафе, я ухожу. Забегай, когда проголодаешься, накормлю.

— Забегу. — Мэдди стояла в центре гостиной отеля и критически ее разглядывала — словно видела впервые. Полы выглядели неплохо, а без обоев с петушками и коровками комната казалась более просторной и воздушной. И все же даже сейчас в гостиной оставалось что-то старомодное, и это тоже хорошо и очень ей «к лицу». У комнаты был свой характер. Свой шарм. Казалось, в ней может быть по-настоящему уютно, здесь хотелось остаться надолго.

Очень жаль, что этого не случится. Всю жизнь «дом» для нее был временным пристанищем. Местом, где можно повесить пальто, отдохнуть, но не остаться надолго. Сейчас она наконец-то нашла настоящий дом, который нравился ей, дарил уют и покой.

Но, как и со всем остальным в ее жизни, и здесь ничего не вышло. Мэдди попыталась отбросить эту мысль, но трамвай «Отрицание» уже покинул депо, и его было не остановить.

И скоро, слишком скоро ей тоже придется уехать.

Глава 22

Лови и отпускай, когда удишь рыбу.

Так же с мужчинами — лови и отпускай.

Джекс провел следующие несколько дней, устанавливая в ванных туалетные столики. Покраска стен тоже была завершена. Тара орудовала малярной кистью с предсказуемой тщательностью. Мэдди красила так же, как делала все остальное: начала без всякого энтузиазма, закончила, полностью отдавшись процессу.

Это наблюдение заставило Джекса улыбнуться. И почувствовать боль. Он понятия не имел, что будет дальше — после того как она уедет. Не знал, доверится ли она ему когда-нибудь. Зато знал, чего бы он хотел. Он бы хотел, чтобы она осталась.

Темным вечером накануне Рождества он стоял во дворе отеля на холодном пронизывающем ветру и чистил свои инструменты. На глазах у него сначала Тара уехала в машине Мэдди, а затем Хлоя — на своей «веспе».

Он обернулся и взял единственный горевший фонарь, чтобы осветить себе путь к зданию на пристани. Сняв свой пояс с инструментами, он вошел внутрь и обнаружил Мэдди за письменным столом. Она была залита мягким светом настольной лампы, все остальное оставалось в тени. Мэдди сидела на стуле спиной ко входу, упираясь ногами в стену, на коленях — ноутбук, пальцы бегают по клавиатуре.

Не в силах совладать с притяжением, Джекс подошел немного ближе. Мэдди уже приняла душ и переоделась после дневных трудов — сейчас на ней был ярко-красный спортивный костюм, облегающий ее тело достаточно плотно, чтобы подчеркнуть формы, и при этом закрывающий ее тело от макушки до пяток.

Волосы были небрежно собраны в пучок, из которого торчали вязальные спицы. Мэдди хмурилась, выглядела взъерошенной, слегка раздраженной и прекрасной.

— Эй, — позвал Джекс.

Мэдди не шелохнулась, и он понял, что она в наушниках, шнур которых спускался в ее карман. Дребезжащий звук выдавал ее айпод. Улыбнувшись, Джекс вытащил свой телефон и отправил ей сообщение.

«Подрядчик Дж. К.: Занята?»

«ЯЛюблюВязать: Пытаюсь расслабиться».

«Подрядчик Дж. К.: Я мог бы тебе помочь».

«ЯЛюблюВязать: Да, мог бы. Расскажи что-нибудь о себе. Самое яркое воспоминание о детстве, самый большой конфуз в твоей жизни, что тебя вдохновляет — ну хоть что-нибудь».

«Подрядчик Дж. К.: Поедание мороженого на чертовом колесе, то, как я въехал в почтовый ящик Люсиль на своем первом грузовике, моя жизнь здесь и сейчас. Теперь твоя очередь».

«ЯЛюблюВязать: Готовить сморсы [7]на костре».

«Подрядчик Дж. К.: Все?»

«ЯЛюблюВязать: Люблю жизнь. У тебя есть рецепт интересной жизни, которому я могла бы последовать?»

«Подрядчик Дж. К.: Стать смелой».

Мэдди рассмеялась, прочитав эти слова, и Джекс почувствовал, как с души упал камень.

Стянув с головы наушники, Мэдди откинулась на спинку стула.

— Если бы ты только знал… — прошептала она.

— Что? — спросил он, подойдя ближе. — Если бы я знал что?

Мэдди охнула и резко повернула голову, потеряв при этом равновесие и шлепнувшись на пол.

— О Господи! — Джекс обошел стол и присел рядом с ней. — Ты как?

— Пора с этим завязывать. — Мэдди лежала на спине, вцепившись в свой ноутбук. Выглядела она раздраженной, пока не посмотрела на Джекса и не увидела, что на его шее кривой зеленый шарф. — Ой, ты его надел!

— Ага. — Причем Форд и Сойер уже успели поиздеваться над ним. Он взял из ее рук ноутбук, поставил на стол и наклонился, чтобы помочь ей встать, но передумал. — Погоди-ка. Полежи еще минутку. У тебя что-нибудь болит?

— Кроме уязвленной гордости? Зад.

Джекс поднял Мэдди с пола и привлек к себе.

— Миленький костюмчик, — сказал он, ощупывая ее ягодицы. — Так лучше?

— Мммм. Это костюм Хлои. Сегодня день стирки. Вся моя одежда в машинке.

Джекс протянул руки к груди Мэдди — на ней не было бюстгальтера.

— Мэдди, где твое белье?

Она понизила голос до шепота, как будто выдавала ему государственную тайну:

— В стиральной машинке.

— Ты хоть понимаешь, испорченная ты девчонка, к чему это может привести? — Он взялся за пояс ее штанов, потянул их вниз.

— Что ты делаешь?

«Раздеваю тебя…»

— Проверяю, нет ли на теле каких повреждений.

— Джекс…

— Для вас — доктор Джекс.

В глазах Мэдди зажглись веселые искорки.

— С тобой я чувствую себя по-другому. В хорошем смысле. Просто хочу, чтобы ты знал об этом. — Мэдди улыбнулась. — Можете продолжать, доктор.

Джекс поцеловал ее и откинул голову назад, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Для меня ты тоже особый случай.

— Правда? — выдохнула она. — А что еще ты чувствуешь?

Страсть. Вожделение. Невероятное искушение. — Ему нравилось смотреть ей в глаза. В них он видел, что она не на шутку увлечена им.

— Что хочу тебя. Всю. Чтобы ты слилась со мной. И растворилась во мне. — Он потянулся к молнии на ее спортивной кофте.

Мэдди затаила дыхание, когда он расстегнул молнию, открыв полоску сливочной кожи — от подбородка до пупка — и большую часть ее великолепной груди.

— Я замерзну, — прошептала Мэдди.

— Я тебя согрею. — Наклонившись, он поцеловал ложбинку между ее теплых грудей. Нежно пройдясь губами по одному из округлых холмов, он направился к соску, который к этому моменту уже затвердел.

— Не думаю, что я ударилась этим местом. — Но вопреки словам Мэдди вцепилась в его волосы, желая удержать его на этом месте подольше.

— Никогда не знаешь наверняка. — Джекс медленно взял ее сосок в рот и начал сосать.

Мэдди откинула голову и возбужденно прошептала — ее слова пронзили его насквозь:

— Но я же упала на попу.

— Ты права. Тебе не помешает порция НЛЗ — нежной любящей заботы. — Джекс просунул руки под пояс спортивных брюк и провел пальцем дорожку к центру ее ягодиц. Остановился… — Здесь?

Мэдди схватила ртом воздух и отпрянула.

— Нет!

Улыбнувшись, он спустился ниже, к средоточию ее женственности.

Руки Мэдди сомкнулись у него на шее, ее короткие вздохи грели его шею, когда он ласкал ее.

— Тогда, может, здесь? — спросил он и застонал, когда она раздвинула ноги чуть шире, давая ему простор для действий.

— Так ты ударилась вот этим местом?

— Н-нет. — Мэдди вцепилась в него, часто и тяжело дыша. — Джекс… Джекс, пожалуйста…

Ему нравилось слышать мольбу в ее голосе, но в этом не было необходимости. Потому что он и так собирался доставить ей удовольствие. Им обоим.

Она подалась ему навстречу, лаская руками его грудь, живот, пытаясь пробраться под одежду, к его коже. Он хотел того же. Но стать еще ближе просто невозможно.

Мэдди была такая теплая и аппетитная, она шептала его имя, и от этого он терял рассудок. Джекс наклонился, чтобы снять с нее кроссовки, а потом и весь костюм, но тут на улице замигали красно-синие огни, отчего в комнате стало светло, как днем.

Глава 23

Сестры — настоящие подруги. Они не только спрашивают, как дела, но и слушают твой ответ.

Мэдди выпрямилась, посмотрела на Джекса и застегнула молнию на костюме. Она добралась до окна как раз в тот момент, когда Сойер открыл заднюю дверь машины шерифа.

Хлоя выскочила из автомобиля и на всех парусах рванула к коттеджу.

— О Господи! — произнесла Мэдди.

— Сойер чертовски зол, — прокомментировал Джекс, подойдя к ней сзади.

— Откуда ты знаешь? Его лицо совершенно бесстрастно.

— Это тебе так кажется. В таком состоянии он всегда держит эмоции при себе.

У Мэдди похолодело внутри.

— Как думаешь, что она натворила на сей раз?

— На сей раз?

Мэдди помчалась на улицу.

— Хлоя! — позвала она.

Обернулись оба — и Хлоя, и Сойер.

— Я не виновата, — сказала Хлоя.

Сойер фыркнул.

Хлоя воздела руки к небу, развернулась и продолжила свой путь.

— Просто покаталась, — сказал Сойер ей в спину.

Хлоя показала ему средний палец и захлопнула за собой дверь.

— Что произошло? — спросила Мэдди у Сойера.

— Она уговорила Ланса прокатить ее на дельтаплане при свете луны. Они вдвоем забрались на Хорн-Крест и спикировали с утеса, приземлившись прямо на Бо-Поинт. Промахнись они на шесть футов — разбились бы в лепешку.

Хорн-Крест, высотой 6700 футов, был высочайшей точкой в Лаки-Харборе. Бо-Пойнт — плато размером с футбольное поле, возвышающееся над городом на высоте 300 футов над уровнем моря, точнее, Тихого океана, чьи волны бьются внизу о долину камней. Мэдди представила, как рисковала Хлоя, и ей стало дурно.

— С ней все в порядке?

— Шутите? У нее девять жизней, как у кошки. Правда, не знаю, сколько еще осталось в запасе. — Сойер раздраженно помотал головой. — А Ланс к тому же был под мухой. Задержу этого осла, пока не протрезвеет. Хлоя не пила, так что формально я не могу ее задержать. И они на самом-то деле не нарушили ни одного закона, потому что тупость еще не преступление, но они нарушили границы частных владений, так что мне стоило бы оштрафовать ее. — Он вздохнул. — Но по нынешним временам это будет пустой перевод бумаги. — Сойер потер руками лицо и повернулся к Мэдди. — Сегодня ей повезло. Чертовски повезло. Я бы попросил вас вправить ей мозги, но не уверен, что это возможно.

Распрощавшись с Джексом и Сойером, Мэдди вошла в коттедж и направилась в маленькую спальню. Хлоя лежала на постели лицом вниз и была в отключке.

Дикарка…

Мэдди всегда втайне мечтала быть дикаркой. Все лучше, чем мышкой. Впрочем, к ней это больше не относится.

Мышка не стала бы возиться с отелем. Мышка не стала бы заниматься бурным сексом с мужчиной, который может разбить ей сердце. Мышка не стала бы стремиться к тому, чтобы лучше узнать своих сестер и саму себя.

Возможно, то, что произошло с отелем, было неизбежно, и не в ее силах было его спасти. И может, то, что происходит у них с Джексом, на самом деле явление временное и тоже не может быть спасено от разрушения.

Но она может спасти свои отношения с сестрами. Она может спасти себя от возвращения на тот путь, по которому шла раньше.

Она может быть кем угодно.

При этой мысли Мэдди поймала себя на том, что улыбается, и вытащила мобильник.

— Ты не уехал? — спросила она, когда Джекс ответил.

Джекс наблюдал за Мэдди, которая смотрела сквозь ветровое стекло на неосвещенное и неподвижное чертово колесо.

— Закрыто, — разочарованно сказала она.

— Сегодня сочельник. — Джекс не заглушал мотор, обогреватель работал на полную катушку. Внутри автомобиля было темно, только от приборной панели шел свет, но Джекс без труда различал выражение глаз Мэдди и улыбку на ее лице.

Джекс знал, что эта улыбка появилась благодаря ему. С каждым днем Мэдди все больше возвращалась к жизни, но, по правде сказать, его особой заслуги в этом не было. Она бросила вызов своему миру, и следить за процессом борьбы было чертовски увлекательно.

— Похоже, придется мне искать другие приключения этим вечером, — сказала она.

Волосы обрамляли ее лицо мягкими кудряшками и спускались чуть ниже плеч. Джекс знал, как они пахнут, помнил, как они касались его кожи. Он знал, какая Мэдди на вкус и как заставить ее стонать и выкрикивать его имя. Знал, что она из тех, кто не сразу открывает свое сердце, но однажды сделав это, становятся неистово преданными тем, о ком заботятся. Он знал, что она любит есть, знал, что она быстро пьянеет и все равно любит иногда пропустить стаканчик. Знал, что она притворяется, будто ее раздражает железная решительность Тары, но на самом деле это ее восхищает, равно как и — это он тоже знал — храбрость Хлои. Он знал, что после жизни в Лос-Анджелесе она думала, будто Лаки-Харбор рай земной. Он знал, что она ищет большего, надеется, что нашла то, что искала.

Она тоже кое-что о нем знала — больше, чем он рассказал любой другой женщине за последнее время.

Не в силах удержаться, Джекс провел рукой по ее виску, заправив за ухо рыжую прядь.

— Назови это, — попросил он. — Скажи, чего ты хочешь.

— Но у нас нет с собой презервативов.

Джекс не выдержал и рассмеялся.

Мэдди ухмыльнулась:

— Прости. Думаю, дело в свежем воздухе. И в накатывающих волнах. И наверное, в тебе тоже.

— Нет, — тихо ответил Джекс. — Дело в тебе. Не возражай. — Он заглушил мотор, вытащил с заднего сиденья два теплых пальто и одно протянул Мэдди. Хорошенько укутавшись, они вышли на пирс.

Когда они проходили мимо «Съешь меня», в животе у Мэдди заурчало.

— Я бы съела немного крутого шоколадного кекса Тары.

— Крутого? — переспросил Джекс.

— Ну, типа, это такие крутые кексы, что ты сам становишься крутым кексом от одного запаха.

Джекс рассмеялся и прижал Мэдди к себе — просто ради удовольствия прикоснуться к ней.

— Хочешь зайти? Я куплю тебе крутой кекс.

— Нет. Там Тара. Ей это не понравится.

Не успели они сделать и пяти шагов, как услышали громкий голос:

— Мэдди Мур, я тебя вижу.

Мэдди оглянулась.

— Какого…

Джекс указал на репродуктор на углу здания, как раз над большим окном кафе, где несколько человек приникли лицами к стеклу и наблюдали за ними.

— Держись подальше от этого симпатяшки, — произнес неопознанный голос.

Тара.

Мэдди застонала, но удивила Джекса, сжав его руку сильнее, вместо того чтобы выпустить.

— Что она вытворяет?

— Развлекает посетителей. — Джекс посмотрел на зевак у окна, и некоторые сочли за лучшее отойти подальше, другие помахали руками.

— Мэделин Энни Трегер, это говорит твое подсознание, — раздался голос из громкоговорителя. — Мы наблюдаем за тобой. И… Эй, это что, на тебе мои сапожки от «Гуччи»?

Мэдди подняла лицо к звездам, как будто обращаясь к небесам за помощью.

— Вот у некоторых семьи как семьи, — сказала она. — Они собираются раз в месяц и обедают вместе. А мы? Мы крадем другу друга обувь, красим волосы в зеленый и кричим друг на друга в громкоговоритель на публике.

— Продолжай свой путь. Никакого праздношатания на пирсе!

— По пирсу все слоняются без дела! — закричала Мэдди в ответ.

Мэдди и Джекс посмотрели на омелу, которую кто-то повесил на карниз здания.

— Что говорит обо мне тот факт, что я хочу постоять под омелой? — спросила Мэдди.

— Что у нас мысли сходятся? — Джекс подошел ближе, склонил голову и…

— Так держать! — раздался голос «подсознания». Мэдди вздохнула:

— Джекс?

— Да?

— Мне нужен шоколадный шейк.

Он не стал напоминать, что на улице очень холодно и что ее дыхание превращается в пар. Просто повел ее в кафе-мороженое.

Сегодня там не было Ланса — тот до сих пор сидел в одиночной камере в управлении шерифа. Вместо него клиентов обслуживал Такер, брат-близнец Ланса.

— Сойер присматривает за ним, — ответил Джекс на безмолвный вопрос Такера. — Вскоре его отпустят праздновать Рождество. С ним все в порядке.

— Он идиот. Нам на следующей неделе выплачивать тебе арендную плату. А у нас ни гроша за душой.

— Ничего страшного, — успокоил его Джекс. — Это подождет.

Такер благодарно кивнул, протянул шейк, и Мэдди с Джексом продолжили свой путь.

— Ты их арендодатель? — спросила Мэдди.

— Да.

Минуту она обдумывала его ответ.

— Тебе принадлежит весь пирс?

— Нет. Но у меня есть тут свой бизнес.

Мэдди подошла к краю пирса. Перегнувшись через ограждение, она воззрилась на бурлящее море, явно о чем-то думая, и всерьез.

Ей нужны ответы, она их заслужила, но, по правде, он не знает, с чего начать. Для человека, который когда-то зарабатывал на жизнь краснобайством, это полное фиаско. Он подошел и встал рядом с Мэдди.

— Еще у меня есть бизнес в городе.

— Интересно, что вы никогда не упоминали об этом, господин мэр.

Джекс вздрогнул.

— На самом деле ты обо мне знаешь довольно много.

Мэдди хмыкнула, явно не впечатленная.

Он глубоко вздохнул.

— Однажды ты рассказала мне о некоторых своих недостатках.

— Обо всех!

Джекс улыбнулся и потянул ее за кудряшку.

— Хочешь узнать мои?

— Я их знаю. Ты не любишь делиться секретами. Ты думаешь, что собачьи пуки — это смешно.

— Все думают, что это смешно.

— Ты заставляешь меня говорить во время секса.

Он усмехнулся:

— Тебе же это нравится.

Мэдди зарделась.

— Не важно.

Она ничего не добавила, и Джекс удивленно приподнял бровь.

— И что, все? У меня больше недостатков, Мэдди. Целая куча. Например… До пяти лет я ел одни хлопья.

— Мне нравятся хлопья.

— Я спрыгнул в море с Лунного утеса, когда мне было десять. Думал, смогу полететь, но вместо этого сломал обе ноги.

— Ну, все мальчишки такие. Подумаешь.

— В девятнадцать я трахался в библиотеке юрфака, и меня едва не арестовали за непристойное поведение. Я провалил выпускной экзамен из-за похмелья. — Он помедлил и выложил все карты на стол. — Еще я взялся за дело, из-за которого невиновная женщина оказалась в ловушке между истцами и ответчиками. Я пытался предостеречь ее, нарушив тем самым юридическую этику. Но вместо того чтобы извлечь пользу из полученной информации, она покончила с собой.

Джекс замолчал, когда Мэдди сдавленно охнула. Он не смог истолковать этот звук, понятия не имел, что он выражал — ужас или отвращение. Но он зашел уже слишком далеко — отступать некуда.

— После этого случая я прекратил юридическую практику. Она вынула из меня душу. — Джекс помолчал. — И душа до сих пор не на месте.

И тут Мэдди посмотрела ему в глаза. Он подумал, что она бросится прочь от него через три, две, одну…

Мэдди сделала шаг, но не прочь от него, а, наоборот, к нему навстречу, положила руку ему на грудь, где-то в районе сердца, и нежно погладила.

— У тебя есть душа, — прошептала она, ее голос взволнованно дрогнул. — И огромное сердце. Даже не сомневайся. У тебя сердце супергероя, — горячо сказала она.

Он покачал головой:

— Я не супергерой, Мэдди, даже близко. Я обычный парень со своими изъянами. И их немало. Я занимаюсь ремонтом и делаю мебель, потому что мне это нравится, но ни то ни другое нельзя назвать доходным делом.

— Но у тебя такой большой красивый дом. Как же ты смог… — Она помолчала. — Твой отец, — вздохнула она.

— Нет-нет, — твердо ответил он, — не отец. Просто я умею правильно вкладывать деньги.

Мэдди поймала его взгляд.

— Это тебя беспокоит, — заметила она.


Последнее изменение этой страницы: 2018-09-12;


weddingpedia.ru 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная